У самого синего моря…Природные ресурсы Туапсинского района (6+)

Сен 8th Климат гонит насекомых в горы, но там их ждет нехватка кислорода

С высотой атмосферное давление и парциальное давление кислорода снижаются. Для насекомых это особенно важно: они получают кислород через сеть наружных отверстий и трахей, а не через легкие, как млекопитающие.

Сильнее всего проблема может затрагивать летающих взрослых насекомых. В разреженном воздухе крыльям приходится создавать подъемную силу при меньшей плотности воздуха, поэтому на полет требуется больше энергии. Одновременно снижение доступности кислорода затрудняет снабжение мышц, которым эта энергия необходима.

Исследователь проанализировал опубликованные значения критического парциального давления кислорода — уровня, ниже которого физиологические показатели насекомых начинают ухудшаться. Для активно летающих взрослых особей и растущих личинок большинство таких значений соответствовало высотам примерно 1800–4200 м, причем значительная часть данных приходилась примерно на 2500 м. Это означает, что нехватка кислорода потенциально может ограничивать освоение более высоких участков гор.

Особенно уязвимы виды, которым требуется много энергии на протяжении жизненного цикла. Например, активно питающиеся гусеницы нуждаются в большом количестве кислорода для роста. У стрекоз и других насекомых с водными личинками ситуация дополнительно осложняется тем, что на больших высотах уменьшается доступность кислорода и в воде.

Есть и еще одна проблема: в условиях низкого давления насекомые могут быстрее терять воду. Поэтому продвижение вверх ограничивается сразу несколькими факторами — от дыхания и полета до поддержания водного баланса.

При этом ученые подчеркивают, что речь не идет о том, что все насекомые физически не смогут подняться выше. Многие виды уже живут на больших высотах, а их дыхательная система способна адаптироваться к недостатку кислорода. Однако большая часть экспериментальных данных получена для видов, обитающих на меньших высотах, поэтому пока неизвестно, насколько хорошо разные группы насекомых смогут приспособиться к новым условиям.

Это важно в контексте изменения климата. Перемещение в горы часто рассматривается как один из способов избежать слишком высокой температуры: чем выше склон, тем обычно прохладнее. Но если физиологические ограничения не позволят насекомым следовать за изменением температурного режима, «побег вверх» может оказаться тупиком.

Последствия могут затронуть и человека. Насекомые опыляют растения, участвуют в разложении органики и являются важной частью пищевых цепей. Если климатическое потепление будет вытеснять их из привычных местообитаний быстрее, чем они смогут осваивать новые территории, это способно изменить работу целых горных экосистем.

Авторы исследования считают, что теперь необходимы эксперименты непосредственно с высокогорными видами — чтобы выяснить, какие из них способны адаптировать дыхательную систему к недостатку кислорода, а какие физиологически ограничены высотой.

Сен 7th Лесопарки рядом с домом могут снижать потребность в препаратах от тревоги и депрессии

Исследователи изучали территории, преобразованные в рамках шотландской программы Woods In and Around Towns (WIAT). На таких участках прокладывали или улучшали пешеходные дорожки, устанавливались указатели, проводились общественные мероприятия и в целом создавались условия, при которых лес становился более доступным и привлекательным для жителей. Программа в первую очередь была ориентирована на социально неблагополучные районы.

Ученые сопоставили данные о месте жительства людей, их социально-демографические характеристики и записи о назначении препаратов Национальной службы здравоохранения Шотландии. Особое внимание уделяли людям, жившим не далее 800 м — примерно в 10 минутах ходьбы — от улучшенного лесного участка.

Главный результат получили, когда сравнили одних и тех же людей в разные периоды их жизни. В те периоды, когда человек жил в пределах 800 м от благоустроенного леса, вероятность назначения антидепрессантов была на 10% ниже, чем когда он жил дальше этой границы. Для анксиолитиков — препаратов против тревоги — снижение составило 6%. Статистическая связь была значимой для обоих классов препаратов.

Здесь есть важная деталь, которая не позволяет свести результат к простому «лес лечит». При обычном сравнении разных людей исследователи, наоборот, обнаружили более высокую вероятность назначения антидепрессантов среди тех, кто жил рядом с улучшенными лесными территориями. Однако это объясняется тем, что программа WIAT целенаправленно работала в более неблагополучных районах, где исходно выше распространенность проблем с психическим здоровьем.

Поэтому наиболее показательным оказалось именно продольное сравнение внутри одного и того же человека: когда он перемещался из района дальше 800 м от благоустроенного леса в район в пределах этой дистанции, вероятность назначения препаратов снижалась. Такой дизайн исследования позволяет лучше отделить потенциальный эффект окружающей среды от различий между самими группами людей, хотя и не превращает наблюдаемую связь в окончательно доказанную причинно-следственную зависимость.

Авторы считают, что результаты говорят в пользу использования качественных зеленых пространств как одного из инструментов профилактики проблем с психическим здоровьем, особенно в городских районах с низким уровнем дохода. При этом речь идет не просто о наличии деревьев на карте: исследование касалось лесных территорий, которые сделали более доступными, безопасными и удобными для посещения.

Исследование опубликовано 13 августа 2026 года. Его авторы использовали данные за 2012–2016 годы, поэтому работа показывает долгосрочную связь между улучшением городской среды и назначением препаратов, но не оценивает эффект конкретных лесопарков в 2026 году.

Сен 7th Опустынивание угрожает 123 млн га сельхозземель в России

Речь идет именно о зоне риска, а не о том, что вся эта площадь уже превратилась в пустыню. По данным ФНЦ агроэкологии РАН, деградации и опустыниванию уже подвержены около 84 млн га российских сельхозземель.

Основная часть земель, находящихся в зоне риска, расположена в южных и засушливых регионах страны. Более 115 млн га приходятся на 36 регионов, причем около 34,2 млн га — на пастбища. Оценка была получена в результате комплексных исследований, проведенных совместно с Институтом космических исследований РАН.

Опустынивание — это не просто появление песков. Оно включает деградацию почв и растительности в засушливых, полузасушливых и сухих субгумидных районах. К процессу могут приводить засухи, эрозия, истощительное использование земель, чрезмерный выпас скота и другие формы хозяйственной нагрузки. Изменение климата способно усиливать эти факторы.

По словам Андрея Разина, постоянный мониторинг позволяет раньше обнаруживать угрозы и переходить от борьбы с последствиями засух и деградации к профилактическим мерам. Среди технологий, которые уже применяются в российском сельском хозяйстве, Минсельхоз называет точное земледелие, дифференцированное внесение агрохимикатов, биологические средства защиты растений и противоэрозионные мероприятия.

При этом у сельского хозяйства есть и заметный прогресс по другому экологическому показателю. По данным Минсельхоза, в 2024 году на сельское хозяйство пришлось 4,7% выбросов парниковых газов всех секторов российской экономики без учета землепользования и лесного хозяйства. В 1990 году этот показатель составлял 7,3%, а общий объем выбросов отрасли за этот период сократился на 56,3%.

Таким образом, проблема российских сельхозземель сегодня заключается не только в количестве доступной площади, но и в сохранении качества почв. Чем сильнее деградация, тем труднее и дороже поддерживать продуктивность земель — особенно в регионах, где засухи становятся более серьезным фактором.

Сен 7th Какие богатства таит дно Мирового океана и чем грозит их освоение?

Фото: screenshot video MBARI

Как все начиналось

О богатствах океанического дна известно уже более полутора веков. В романе Жюля Верна «20 000 лье под водой» капитан Немо упоминает «значительные залежи руд, цинка, железа, серебра, золота» и видит за ними будущее. В 1868 году российский корабль добыл самородок железной руды в Северном Ледовитом океане в ходе работ по углублению морского дна. Еще пять лет спустя месторождение железа было найдено в Атлантическом океане, еще через два года — в Тихом. Но настоящий прорыв в освоении глубоководных запасов полезных ископаемых начался лишь в 1960-е годы XX века, с выходом книги «Минеральные богатства океана» (Mineral Resources of the Sea) американского геолога Джона Меро (в 1969 году она была переведена на русский язык и издана в СССР в издательстве «Прогресс»). В 1970 Генеральная Ассамблея ООН признала океанические ресурсы общим достоянием человечества и декларировала их международное использование в мирных целях. В 1982-м была принята конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (ЮНКЛОС), участниками которой стали 168 стран. В 1994 году все они вошли в состав Международного органа по морскому дну, регулирующего глубоководную разведку и добычу полезных ископаемых.

В последние десятилетия XX века интерес к глубоководной добыче несколько иссяк из-за доступности запасов полезных ископаемых на суше и падения цен на металлы: затраты на технологии и оборудование превышали потенциальную выгоду от освоений подводных месторождений. Современная ситуация выглядит иначе: ресурсы на суше истощаются, а материально-техническая база — совершенствуется. Именно поэтому правительства, корпорации и научно-исследовательские организации осваивают программы добычи полезных ископаемых.

Мировой океан как мировое достояние

Если представить себе Мировой океан со всеми его ресурсами в виде условного государства, то его ВВП составит порядка 3 трлн долларов США: так считают эксперты Росгеологии. Это сопоставимо с показателями Бразилии, Великобритании, Франции или Индонезии. К середине XXI века эта цифра может увеличиться более чем вдвое. В океане обнаружены конкреции —россыпи традиционных и специфических твердых полезных ископаемых, запасы нефти, газа, газовые гидраты (их можно использовать как альтернативный источник природного газа). Кроме того, в морской воде содержится более 70 элементов таблицы Менделеева.

Уже к концу XX века стали широко известны нефтяные и газовые запасы всех четырех океанов, а также дна Каспийского моря (доступ к каспийской нефти имеют Россия, Иран, Азербайджан, Казахстан и Туркменистан). 30-35% мировой добычи углеводородов относится к шельфовым и глубоководным месторождениям. Мировой алмазный гигант De Beers Group использует специализированные корабли на атлантическом побережье Африки для перемещения техники по морскому дну в поисках алмазов. На подводные месторождения возлагается большая надежда после значительного спада в алмазной отрасли в 2019 году и сокращения добычи в разгар пандемии коронавируса. 

Канадская геологоразведочная компания Nautilus Minerals разрабатывает месторождения драгоценных металлов в территориальных водах Папуа-Новой Гвинеи, а в Японии и Южной Корее запускаются государственные проекты по освоению собственных морских запасов. Не остается в стороне и Россия: в Указе Президента РФ №327 «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2030 года» от 20 июля 2017 года говорится о растущем значении океанических вод «в связи с истощением природных ресурсов суши, воздействием хозяйственной и иной деятельности человека на окружающую среду, изменением климата, миграцией населения и другими процессами». Но наиболее лакомым кусочком для корпораций становятся воды открытого моря: они составляют более половины всего пространства Мирового океана и содержат больше полезных ископаемых, чем все континенты, вместе взятые.

Вплоть до 70-х годов прошлого века считалось, что в глубоководных впадинах жизни нет, потому что солнечные лучи не проникают так глубоко. Соответственно, фотосинтез водорослей там невозможен. А без водорослей, которые становятся первым звеном для множества пищевых цепочек, не смогут существовать и другие организмы. Но в 1977 году океанологи открыли гидротермальные источники на глубине около 2500 метров. В их водах обнаружили осьминогов, крабов и трубчатых червей, питающихся органическими соединениями. Согласно современному исследованию Шведской королевской академии наук, одно горнодобывающее судно оставляет за собой более 50 тысяч кубометров отходов в день. Часть этих отходов содержит ртуть и свинец, что, по мнению ученых, может привести к вымиранию целых видов подводных организмов. 

С одной стороны, освоение морских богатств сможет восстановить горнодобывающую отрасль после кризиса и сберечь минеральные ресурсы суши (обеспеченность запасами многих полезных ископаемых на континентах не превышает 50 лет). С другой, развитие глубоководной добычи неизбежно приведет к негативным последствиям для экосистемы Мирового океана. Что же делать и как регулировать эту проблему на государственном и международном уровне?

Проблемы и пути их решения

Основная проблема правового регулирования глубоководной добычи полезных ископаемых заключается в «плавающем» статусе Международного органа по морскому дну. В отличие от многих других организаций ООН, он подчиняется собственному генеральному секретарю: сейчас этот пост занимает британец Майкл Лодж. Собрания организации проходят ежегодно в Кингстоне, столице Ямайки. Целью их деятельности является не запрет глубоководной добычи, а уменьшение ущерба для окружающей среды от нее.

В 2019 году представители стран-участниц Международного органа по морскому дну впервые рассмотрели проект Горнодобывающего кодекса — документа, определяющего порядок добычи полезных ископаемых на дне океана. В то же время, к этому моменту порядка 30 корпораций уже оформили разрешения на освоение морского дна в Тихом, Атлантическом и Индийском океанах. По состоянию на 2020 год, кодекс еще не вступил в силу, а подводная добыча уже происходит в коммерческих масштабах и вызывает закономерные вопросы у экологических организаций. Согласно исследованиям, отходы от разработки полезных ископаемых в Мировом океане могут перемещаться на тысячи километров.

Подводные горы, богатые металлами и минералами, являются источником обитания рыб, кораллов, губок, дельфинов и морских черепах. В водах гидротермальных источников селятся моллюски, и промышленные работы могут поставить некоторые их виды на грань вымирания. По словам Майкла Лоджа, развитие добычи приведет к развитию мониторинга и необходимости разработки международных стандартов. Сейчас, на предварительном этапе, эксперты видят меньше опасности для окружающей среды в освоении морского дна, чем в ядерной и нефтяной промышленности. Ожидается, что в период с 2020 по 2030 год рынок глубоководной добычи будет расти на 37,1% в год.

Но пока ни коммерческие, ни общественные организации не могут объективно оценить последствия для окружающей среды от освоения морского дна. Часть ученых говорит о том, что не стоит спешить с бурной деятельностью, ссылаясь на недостаточную изученность флоры и фауны Мирового океана. По словам биолога Лизы Левин из Института океанографии Скриппса, миллионы видов живых организмов, обитающих в морской воде, до сих пор не описаны подробно. С ней соглашается и ее коллега Джефф Дрейзен из Гавайского университета в Маноа: ученый утверждает, что оценить все риски невозможно, пока морские глубины остаются самой неизученной экосистемой на планете.

В настоящее время ведутся ожесточенные дебаты о том, разрешать ли глубоководную добычу полезных ископаемых и устанавливать ли новый крайний срок для предлагаемых правил, которые все еще находятся в режиме проекта.

Пока не до конца ясно, чем обернется для планеты глубоководная добыча полезных ископаемых: новыми возможностями или новой экологической катастрофой. Ответ на этот вопрос во многом зависит от согласованных действий корпораций, международных организаций и мирового научного сообщества.

Сен 3rd Моторные лодки нарушают развитие и защитное поведение рифовых рыб

Ученые разделили рыб на четыре группы и воспроизводили им либо звуки естественного рифа, либо записи шума моторной лодки. Воздействие начиналось еще на стадии эмбрионов и продолжалось после вылупления. Максимальная продолжительность эксперимента составила 78 дней. Затем исследователи проверили, как молодые рыбы реагируют на имитацию нападения хищника. Причем за 24 часа до теста и во время него никаких звуков рыбам не подавали — то есть ученые проверяли не мгновенное отвлечение шумом, а более длительные последствия.

У рыб, которые слышали естественные звуки рифа хотя бы на одном этапе развития, около 80% правильно реагировали на угрозу: принимали характерную С-образную форму и резко уплывали. Около 20% из них при этом ошибочно двигались в сторону предполагаемого хищника.

Совсем иначе вели себя рыбы, подвергавшиеся шуму лодок и на эмбриональной, и на ювенильной стадии. На атаку отреагировали только 68% таких рыб, а среди среагировавших 40% поплыли навстречу хищнику. Кроме того, воздействие шума после вылупления оказалось связано с уменьшением размеров: такие рыбы в среднем были на 7% короче рыб, слышавших естественные звуки рифа.

Почему шум дает такой эффект, пока точно не установлено. Исследователи предполагают, что он может вызывать стресс, влиять на питание и нарушать поведение родителей. Например, ранее та же научная группа показала, что шум моторных лодок изменяет уход рыб за икрой, в том числе вентиляцию воды вокруг нее. Воздействие на ранних стадиях развития может поэтому иметь последствия и после того, как рыба оказывается в относительно тихой среде.

Для коралловых рифов это может быть особенно важно: способность молоди вовремя распознать хищника напрямую связана с выживанием. Авторы считают, что ограничение движения моторных лодок возле рифов в период размножения может снизить воздействие шума на рыб.

Сен 3rd Пчелы могут стать «сигнализацией» о неблагополучии экосистем

Причина проста: во время каждого вылета пчела контактирует с огромным количеством объектов окружающей среды — цветами, водой, пыльцой. Вместе с ними она может собирать следы пестицидов, загрязнителей и других веществ, присутствующих в ландшафте. Поэтому состояние отдельной пчелы и всей колонии потенциально отражает сразу несколько факторов, воздействующих на экосистему.

При этом опасность не обязательно проявляется в массовой гибели насекомых. Даже дозы пестицидов, которые не убивают пчел, могут нарушать их ориентацию, поведение, иммунную систему и размножение, а также изменять состав микроорганизмов кишечника. Дополнительный стресс создают нехватка пищи, болезни и другие неблагоприятные условия. Вместе эти факторы могут усиливать действие друг друга.

Именно поэтому исследователи предлагают смотреть не только на концентрацию отдельных загрязнителей, но и на общее состояние пчелиных семей. Если колонии начинают хуже развиваться, это может быть ранним сигналом того, что окружающая среда испытывает сразу несколько видов нагрузки.

Такой подход вписывается в концепцию One Health («Единое здоровье»), которая рассматривает здоровье людей, животных и экосистем как взаимосвязанные вещи. Пчелы в этой системе занимают особенно интересное место: они одновременно реагируют на состояние окружающей среды и участвуют в опылении сельскохозяйственных культур. Поэтому проблемы с пчелами потенциально могут сигнализировать не только об экологических рисках, но и о будущих проблемах для сельского хозяйства и продовольственной безопасности.

Исследователи считают, что регулярный мониторинг здоровья пчелиных семей может стать частью экологического наблюдения. При этом защищать пчел предлагают не одной мерой, а комплексно: сокращать избыточное применение пестицидов, развивать интегрированную защиту растений и обеспечивать насекомых разнообразными цветущими растениями.

Сен 2nd Пресная вода от тающих льдов становится угрозой для животных Антарктики

Учёные из Плимутского университета и Британской антарктической службы проверили, как на опреснение воды реагирует крупная антарктическая амфипода Paraceradocus miersi — ракообразное длиной до пяти сантиметров. Эти животные обитают на морском дне, питаются органическими остатками и играют важную роль в переработке вещества в прибрежных экосистемах.

Эксперимент показал, что при снижении солёности с нормального для района уровня 34,6 до 28,0 животные уже через 12 часов начали терять соли, а их внутренние жидкости становились всё более похожими по составу на окружающую воду. Через 48 часов изменился и баланс некоторых минералов.

При ещё более сильном опреснении — до 22,1 — последствия оказались гораздо серьёзнее. Амфиподы становились малоподвижными, с трудом переворачивались и хуже прокачивали воду через жабры. У исследованных животных обнаружили выраженные повреждения внутренней структуры жабр. Эксперимент пришлось прекратить раньше запланированного срока из-за быстрого ухудшения их состояния.

Исследователи считают, что проблема может касаться и других беспозвоночных, обитающих на мелководье у берегов Антарктиды. В отличие от животных из регионов, где солёность воды регулярно меняется, многие антарктические виды эволюционировали в относительно стабильных условиях и могут быть плохо приспособлены к быстрым изменениям.

Таким образом, изменение климата создаёт для антарктических экосистем ещё одну угрозу. Таяние льда не просто сокращает привычную среду обитания — оно меняет химические свойства самой воды. И некоторые животные могут столкнуться с условиями, к которым их физиология просто не успевает приспособиться.

Сен 2nd Амфиподы

Амфиподы

Это отряд мелких ракообразных, обитающих в морях и пресных водоёмах. Они перерабатывают органические остатки и служат важным кормом для рыб и других животных, поддерживая работу водных экосистем.

Авг 31st Ученые просто перестали вмешиваться — и на бывшем поле за 11 лет выросли тысячи орхидей

Ученые из Университетского колледжа Лондона наблюдали за бывшим пахотным полем площадью 1,7 гектара в графстве Норфолк. Последний урожай здесь собрали в 2005 году, после чего землю перестали использовать в сельском хозяйстве. В течение шести лет участок оставался без обработки, а с 2011 года на нем начали лишь раз в год косить траву и убирать скошенную растительность. Никаких специальных смесей семян ученые не высевали.

За следующие 11 лет бывшее поле постепенно превратилось в богатый видами луг. Среднее число видов растений на каждом исследуемом участке примерно удвоилось — с около 10 в 2011 году почти до 20 в 2022-м.

Сначала на поле преобладали обычные для нарушенных земель однолетние сорняки. Но через несколько лет их стали вытеснять многолетние растения, увеличилось количество бобовых, а затем начали быстро распространяться орхидеи.

Особенно впечатляющим стало появление двух видов ятрышников — пальчатокоренника Фукса и южного пальчатокоренника. Сначала ученые отмечали отдельные растения, но со временем их стало так много, что подсчитывать каждое оказалось практически невозможно. В итоге на лугу появились тысячи орхидей.

Вместе с ними восстановились и другие растения, характерные для богатых лугов, включая желтую погремку — растение-полупаразит, которое получает часть питательных веществ от корней других трав и может сдерживать рост наиболее агрессивных видов.

Важно, что поле находилось в окружении интенсивно используемых сельскохозяйственных земель и не имело рядом крупных участков нетронутого лугового сообщества, которое могло бы легко стать источником семян.

Как именно редкие растения добрались до участка, пока неизвестно. Авторы предполагают, что определенную роль могли сыграть животные — например, олени, способные переносить семена. Не исключено также, что часть растений появилась из сохранившегося в почве банка семян.

Исследование не означает, что любой заброшенный участок можно просто оставить без внимания и ждать появления орхидей. Успех естественного восстановления зависит от множества условий: состава и плодородия почвы, истории использования земли, наличия источников семян и дальнейшего ухода за территорией.

Однако работа показывает, что естественное восстановление экосистем может быть недооцененным инструментом охраны природы. Активное восстановление с помощью посева и посадки растений часто требует значительных средств и усилий. В некоторых случаях достаточно отказаться от интенсивного использования земли и поддерживать традиционный режим ухода — например, ежегодное сенокошение.

Авг 31st Подводные грибы помогают Арктике удерживать углерод

Арктические фьорды играют важную роль в поглощении и захоронении углерода. Органическое вещество, попадающее на дно, может пойти по двум разным путям: микроорганизмы либо переработают его, вернув углерод в окружающую среду в виде углекислого газа, либо включат в собственную биомассу. Во втором случае часть углерода получает шанс сохраниться в донных отложениях и в дальнейшем оказаться захороненной под морским дном.

До сих пор основное внимание в таких процессах уделяли бактериям и археям. Грибы в океане тоже распространены широко, но их роль в хранении углерода изучена значительно хуже.

Чтобы разобраться в этом, ученые добавили в образцы донных отложений меченые атомы углерода, входящие в состав свободных аминокислот, а затем проследили, какие микроорганизмы поглощают это вещество. Метод позволил буквально увидеть, кто именно забирает углерод из растворенного органического вещества.

Оказалось, что морские грибы делают это особенно эффективно. Они превращали усвоенный углерод в собственную биомассу, способствуя его удержанию на морском дне. Исследователи связали этот процесс более чем с 80 таксонами грибов, прежде всего с представителями группы водных гифомицетов.

Авторы также обнаружили, что в донных отложениях, где роль грибов была выше, возрастало и соотношение грибной и прокариотической биомассы. Это согласуется с гипотезой о том, что эффективный обмен веществ позволяет грибам превращать значительную часть доступного органического вещества в биомассу, а не полностью окислять его до углекислого газа.

Это важно для понимания так называемого океанического углеродного насоса. Океан постоянно переносит углерод из атмосферы и поверхностных вод в глубину, а донные отложения становятся одним из его долгосрочных хранилищ. Новая работа показывает, что в этой системе необходимо учитывать не только бактерии и археи, но и грибы.

Особенно актуально это для Арктики. Она нагревается значительно быстрее большинства регионов планеты, а таяние ледников уже меняет состав воды, поступление органического вещества и условия жизни микроорганизмов в арктических фьордах.

Пока ученые не утверждают, что морские грибы способны заметно компенсировать выбросы углекислого газа человеком. Однако исследование показывает, что модели углеродного цикла могут недооценивать один из механизмов, влияющих на судьбу органического углерода в океане.

Возможно, на дне арктических фьордов работает еще один, до сих пор недостаточно изученный элемент климатической системы — сеть микроскопических грибов, которые помогают решать, какая часть углерода вернется в круговорот быстро, а какая останется в морских отложениях надолго.